14 января 1942 года, в газете «Правда» впервые было опубликовано стихотворение «Жди меня, и я вернусь…». Сейчас его называют символом Великой Отечественной войны. Молодой фронтовой корреспондент Константин Симонов написал эти строки об одном из самых тревожных месяцев — июле 1941 года. Они посвящены любимой женщине, позже ставшей женой поэта, — Валентине Серовой, известной актрисе театра и кино.

Сочинил великие стихи 25-летний Кирилл Симонов, сын дворянина, генерал-майора царской армии Михаила Симонова и княжны Александры Оболенской. Поэт не выговаривал «р» и «л», с трудом произносил свое имя. Поэтому перед войной взял псевдоним Константин. Под ним и вошел в большую литературу.

У стихотворения удивительная история. Когда началась Великая Отечественная война Симонов отправился на фронт журналистом. Едва не погиб на Буйничском поле под Могилевом. Наши бойцы подбили там 39 фашистских танков и сами полегли. Он возвращается из фронтовой командировки. С собой в Москву Симонов везёт репортажи, фотографии подбитых танков и твёрдое убеждение, что, несмотря на катастрофическое начало, немцев можно бить, войну можно выиграть — но дело это будет очень долгим и очень жестоким. И в ожидании новой командировки Симонов неделю провел на даче писателя Льва Кассиля в Переделкине.

«За эти семь дней, кроме фронтовых баллад для газеты, я за один присест написал «Жди меня». Кругом высокие сосны, много земляники, зеленая трава. И тишина. На несколько часов даже захотелось забыть, что на свете есть война. Наверно, в тот день больше, чем в другие, я думал не столько о войне, сколько о своей собственной судьбе на ней. И вообще война, когда писались эти стихи, уже предчувствовалась долгой. «Жди, когда снега метут...» в тот жаркий июльский день было написано не для рифмы. Рифма, наверно, нашлась бы и другая... Первым слушателем был Кассиль. Он сказал мне, что стихотворение, в общем, хорошее, хотя немного похоже на заклинание».

Кассиль посоветовал не печатать его. Мол, еще не время. Да Симонов и не собирался, считая стихи слишком личными. Вторым слушателем стал фотокорреспондент Григорий Зельма. «Гриша снова и снова заставлял меня читать их то одним, то другим людям, потому что стихи эти для него самого были как лекарство от тоски по уехавшей в эвакуацию жене, и самые разные люди десятки раз при свете коптилки или ручного фонарика переписывали в землянках на клочке бумаги «Жди меня», которое, как мне раньше казалось, я написал только для одного человека. Именно факт, что люди переписывали его, что оно доходило до их сердца, и заставил меня через полгода напечатать стихотворение в газете».

В своём стихотворении автор «заклинает» адресата, любимую женщину, чтобы она своим ожиданием, в свою очередь, закляла мир — и спасла его. Казалось бы, произведение говорит о вещах, в тот момент необходимых всем: о любви как о маяке, уводящем от смерти, о том, что на той стороне войны есть человек, к которому можно будет вернуться, о попытке заклясть себя на возвращение — мгновенная популярность у всех, кто слышал его от автора, в следующие полгода и бессмертие после публикации тому доказательством.

Симонов сразу стал знаменитым. Его приметил сам Сталин. В тот же год Константин Михайлович получил первую свою Сталинскую премию. Всего их будет шесть. Абсолютный рекорд среди советских писателей!

Письмо в стихах было адресовано популярной советской актрисе Валентине Серовой. Звездой она стала после фильма «Девушка с характером». Кинотеатры, где шла картина, брались штурмом, билеты на ее спектакли в Театре рабочей молодежи (ТРАМ, ныне - «Ленком») невозможно было достать. Валентину называли третьей блондинкой СССР. После Любови Орловой и Марины Ладыниной.

На протяжении многих лет уже после окончания войны Симонов получал письма от людей, которым в трудную минуту помогали его стихи. Для женщин, которые ждали с войны своих мужчин, «Жди меня» стало настоящим гимном верности. Так, одна женщина рассказала автору стихотворения о том, как каждый день надеялась получить от мужа весточку с фронта: «Я ежедневно многократно заглядывала в почтовый ящик и шептала, как молитву, «жди меня, и я вернусь всем смертям назло...» и добавляла: «Да, родной, я буду ждать, я умею».

Симонов писал: «Помню лагерь наших военнопленных под Лейпцигом. Что было! Неистовые крики: наши, наши! Минуты, и нас окружила многотысячная толпа. Невозможно забыть эти лица исстрадавшихся, изможденных людей. Я взобрался на ступеньки крыльца. Мне предстояло сказать в этом лагере первые слова, пришедшие с Родины… Чувствую, горло у меня сухое. Я не в силах сказать ни слова. Медленно оглядываю необъятное море стоящих вокруг людей. И наконец говорю. Что говорил — не могу сейчас вспомнить. Потом прочел «Жди меня». Сам разрыдался. И все вокруг тоже стоят и плачут… Так было».

Константин Симонов читал свое стихотворение перед публикой сотни раз уже после войны. И сегодня «Жди меня» не теряет своей силы.

 

Жди меня, и я вернусь…

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть,

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души…

Жди. И с ними заодно

Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: — Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, —

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

К. Симонов, 1941 г.

 

Материал из открытых источников интернета